Без заголовка


— Eva


Depeche Mode — Enjoy The Silence

И вот только сегодня что-то наконец-то оборвалось.

Я не буду говорить, что я все понял. Эта фраза всегда была ложью, никто и никогда все не поймет. Зато можно найти себе правдоподобное объяснение и его придерживаться.

Да, я никогда и никого не любил так, как тебя. Многих любил, многие были, да и есть, куда ближе и важнее, куда болезненнее мне было их потерять — в силу разных причин. Но только ты была моим вирусов, вирусом в моей голове, ты захватывала каждую мысль, пока не оставалась там одна. У меня никогда не былоа настоящего выбора, ты была нужна мне чтобы жить, дышать, какой уж тут выбор… Близостью с тобой я выкупал свой мир обратно, и чем больше он возвращался, тем больше было во мне своих, не зараженных тобой клеток. Мы ссорились. Маятник делал ход в другую сторону, достигал пика… и свона какая-нибудь крохотная клеточка воскрешала тебя. И снова до той степени, что мне нужно было это лекарство, ты.

Я не знаю, в какой момент и кто из нас ошибся, когда лекарство стало ядом. Но есть факт — маятник остановился и рука, которая качнет его в следующий раз, будет не твоей.

И я отпускаю все клетки до единой.

Я дарю тебе наше прошлое. Со всем, что в нем было, со временем хорошее и плохое смазывается, а значимым остается лишь острова эмоций. Их ты вспоминаешь вечерами, пытаясь заснуть...

Я дарю тебе твои слезы и мои сигареты. Кровавые простыни рождений, волны подземного озера, яд змея, три билета в Китай. Дарю мое обручальное кольцо, которое давно уже хранилось у моего когда-то лучшего друга.

Я дарю тебе два года и двадцать лет. Я дарю мысль о наших детях — тех, кого ты все же считаешь нашими общими детьми, тех, кого признала ты и кого потерял я. Я дарю тебе имя, глаза, интонации, дарю Камбоджу и тигра, дарю весь дипломатический корпус и стопки писем. Дарю радужную форель. Бардак в кабинете, справочник «Тысяча волшебных растений Индонезии». Пепельницу из бумажного листа и айфон, оставшийся в гондоле. Дарю блэкберри, который ты не слышишь, и сладкую вату из зоопарка. Неприличный черный матовый ламборгини, осколки пузатых бокалов и пинцет, которым я вынимал их из ладоней. Тараканов, блины-инопланетян, коробку с забытым тобой кружевным бельем и чулками. То самое плетеное кресло с мансарды. Золотую монетку ангела. Красную коралловую нить, жабросли и лунную дорожку. Связку омелы, осколок витража с черным драконом. Исполинскую кровать с виноградными лозами-светильниками, ведро золотой краски, розовую рубашку, мои часы. Белый шелковый карибский шатер.

Мне хватит памяти.

Мне хватит мысли, что теперь это все не наше, а твое. Теперь у меня есть белый халат, залитый солнцем небольшой рабочий кабинет, крики чаек из порта и красноватая каменная пыль. Я простой человек, я наконец-то могу столько, сколько могу, а не столько, сколько должен. Теперь я могу перезапустить себя, и я достоин еще одной попытки.

И нет рядом Баста со второй склянкой. Я специально не стал его искать… Но я слышу запах моря.

 

Комментариев: 2

Без заголовка

Мысленно я написал сюда уже очень много раз. Да, перо в пальцы ложится либо от безделия, либо в моменты, когда без пера всего не захватить, все не удержать. Ползет сквозь пальцы, как гнилая ткань, а ты в этой гнили пытаешься найти понимание.

Мне давно был интересен вопрос малодушия. Малодушие казалось мне настолько низким и глупым, настолько лишенным логики, что я не признавал его даже в очевидном. Что же. Жаль...

Всю жизнь я держал руку на пульсе всего, всю жизнь мне болезненно нужно было быть в курсе. Я был универсальной заплатой в любой беде, и я же эти беды, бывало, провоцировал. Теперь я успокоился и руку с пульса снял. Я оставил в ямах лишние 20 лет своей жизни, годы, которые так яростно хранил, которые были столпом моей жизни. Столп рухнул добровольно, и знаете — с этим можно жить. Скучно немного, и сны снятся не вещие, а проклятущие. Сны снятся такими, что на утро хочется схватить тесак и зарубить, в качестве боевого клича используя это КАААК и ЗАЧЕЕЕМ моих девочек. Но отпускает, отпускает, и только пепел падает вниз, а он — гильотина только для меня. Я знаю, что вернее всего — смеяться. Над всей этой показушной сохранностью, доходящей до глупости: было бы, чем гордиться в этом сохраненном.

у истории нет сослагательного наклонения. Зато оно есть у памяти, памяти чаще всего глупой. Кому нужна эта гниль — отдам даром.. 

 

Комментариев: 0

Манипуляции

Манипулирование — мой любимый грех. Я делаю это сам, регулярно, и регулярно ловлю себя на этой мысли. Наверное, это нехорошо, хотя вот так сразу и не скажешь — управленец должен уметь направить коллектив в русло, течение по которому приведет к лучшему результату. Я настолько вжился в роль дамбы, которой постоянно это русло корректируют, что привык применять манипулирование совершенно во всем.

Часто это помогает избежать конфликтов непродуктивных и создать конфликты продуктивные. Это позволяет совершить новый рывок развития, часто — даже мне самому.

Но эта система не поддерживает одного — двух манипуляторов в одной схеме. Как только появляется второй, пытающийся влиять на коллектив, первому, как минимум, становится неспокойно. Он начинает наращивать мощности, пытаться и этого второго лидера включить в свою схему, при которой внешне он решает все сам и управляет, так и быть, чем-то там, а по сути — действует по мотивам первого лидера.

Иногда это удается. Иногда второй лидер, даже понимая, что за чёрт, соглашается на свою роль и все живут мирно. Бывали прецеденты тихого нейтралитета, когда лидеры делят сферы влияния и не смешиваются.

А бывает, что второй лидер пытается подмять первого. И слава богам, если у второго лидера на это хватает мощностей, первый признает свое поражение и уходит на второй план. Если мощностей не хватает, первый лидер выходит в раздражение, конфликт нарастает с такой силой, что даже воспитанное, вежливое отдаление не удается. Начинается дикое вымораживание.

А дальше варианта два. Первый — как-нибудь само решится. Находится решение, при котором конфликт манипуляторов сходит в пассивную стадию и становится из негативного позитивным. Все живут в духе свободной конкуренции на радость системе.

А второй — кто-то из лидеров весело забивает и уходит не то, что на второй план, а вообще из системы. Пусть система сама разбирается, как ей дальше работать. Это выход слабого менеджера, выход слабого звена.

 

Я. Никогда. Не. Позволю. Сделать. Из. Себя. Лабораторную. Мышь.

Манипулирования мной я не потеплю, и пусть я после этого буду хоть кем. Я все прекрасно понимаю и прекрасно все вижу, бульканья болота до меня доносятся весьма отчетливо.

Выход из системы есть всегда, я сам лично его создавал.

Комментариев: 0

Без заголовка

Все имеет свой конец, свое начало.

В том числе и бессмертные змеи.

Время подобно кругам на воде от брошенного камня. Восток верит в цикличность и повторяемость, запад — в то, что прошлого не вернуть.

Я не тоскую. Я оглядываюсь назад и вижу мир, вижу жизнь… Они радуют меня. Впереди может быть восток… а может — запад. Может быть, что-то повторится, но вряд ли меня кто-то будет искать, чтобы повторить то, что было… А те, кто не потеряют, живут так же, как и я. Вне времени, вне пространства, на одном желании жить.

Комментариев: 0

О привычках

Давно не писал ничего. Привычка к перу, перечеркивающему проблемы, что поделать...

Всегда есть какие-то переживания, но всегда надеешься на лучшее. Я привык желать верить в лучшее. Еще одна привычка, с которой ничего не поделать.

Ну и пусть.

Комментариев: 0

Без заголовка

Аве — святая, птица. Я многому хочу научиться у тебя, в первую очередь — отпускать, улетать от прошлого… Не бояться, и это все еще кому-нибудь нужно, так? Как в песнях поют.

Бесконечный ноябрь отпустил меня было, и сегодня вокруг пахло августом, скошенной травой, мычанием из коровников после вечерней дойки, падением звезд, головокружительным стуком колес поездов, едущих в будущее.

Земля легко дрожит, теперь, когда холодает, вокруг появляются даже нотки нового года. До-ноябрь и после-ноябрь.

И лампа не горит, и врут календари.

Комментариев: 0

Без заголовка

Если наступает время моих дневников — радости мало. В принципе, по ним можно отслеживать все проблемы моей жизни, я пишу тогда, когда не знаю, чем еще занять свой разум. И это не мотив работы, лекций, учебы, все это вечно ждет и вечно тянется. А пустота во мне появляется… внезапно и непредвиденно. Неоправданно болезненно, и единственное время, когда я могу ее предсказать — ноябрь. Каждый ноябрь меня накрывает с головой, и каждого ноября я боюсь, как огня. Мне еще ни разу не удалось найти панацею, найти что-то, что позволило бы мне продержаться без этого душного ущерба внутри себя, без постоянно преследующего меня запаха дыма и видения отлетающих кусками фрагментов того, что когда-то было обоями, обивкой мебели, гардинами, картинами. Все это осыпается старой чешуей, я перетираю ее в порошок и каждый декабрь, едва снег ложится уже не робкими кружевами женских чулок, а сплошной шелковой простыней, я завариваю этот пепел и пью его утренним кофе. Каждый день начинается мыслью об этом сгоревшем ноябре, об этом ощущении постоянного страха и неуверенности в самом себе, но пока я не выпью все, пока не опустеет старая жестянка с пеплом, мне не удастся ничего отпустить. Не удается испить до дна.

Раньше я расправлялся быстро. Напиток пился как лекарство целыми днями, он заменял кофе в работе, напоминая своим липким, пыльным на небе вкусом о минимум одном месяце бессмысленного простоя. Перфекционизм поджигает этот коктейль молотова, и я способен творить, способен создавать что-то, чем сам потом буду гордиться. Это тот самый кусочек сахара после пилюли, та самая награда. Ноябрьский напиток незаметно проносился через новогодние праздники, всевозможные экзамены, работ к новому семестру, потом тяжелее шел ранней весной, растворялся в майских субботниках, последние горькие капли я допивал где-то к середине июня. Это было самым тяжелым временем, временем, когда я уставал возвращаться к прошлому, уставал нести его за собой.

А теперь… Теперь пеплом стало то, что казалось мне сахаром. Я живу достаточно долго, чтобы этой жизни стало много. Я живу достаточно мелочно, чтобы захлебываться в собственном пепле, с тяжестью осознавая, что подниматься фениксу тяжело. Лето было моим временем, ранняя осень была моим рассветом — теперь я живу в страхе ноября постоянно.

Мне страшно. Да, черт возьми, мне действительно очень страшно. Старое окно разбито, его оплели паутиной восьминогие дьяволы, и на липких этих нитях осел все тот же пепел. Света больше нет, и я не хочу пускать к этой пелене своих родных, тех, кто хочет разорвать ее и помочь мне. Я делал такое сам — не для себя, в прошлом — для других. Я знаю, что плащ этой чужой паутине давит непомерно тяжело. И я не могу объяснить, чем...

Зато я могу ждать урагана. Ветра, дикой свободы, могу ждать, когда выросший перед окном молодой клен своей дружественной пятерней захватит эту липкость, а потом, осенью, без проблем для себя сбросит ее в естественном золоте. Я могу жить и ждать. Я знаю, что за серым окном есть свет, будущее, мои дети-волшебники… Совсем еще маленькие, пускающие гулять саламандр по новопостроенному замку из песка, замку с коридорами, туннелями, и крохотными горящими спичками-факелами. Я знаю, что за окном растет зеленая трава, что там распускаются цветы, что немного ниже за домом узкая речка питает спокойное, чистое озеро. Я знаю, что в небе летают птицы — я сам создавал их. Я знаю, что в лесах ходят олени и лисы, с нетерпением и азартом ждущие звуки знакомой песни охотничьего рожка. И знаю, что в этом мире, таком реальном и таком… быстром… я посеял много семян, которые, вполне возможно, либо распустились, либо вот-вот распустятся. Я знаю, что я так люблю его — мир и то, что выросло в нем, пока сидел за своей пеленой. И я когда-нибудь увижу все это, пусть даже выползу уже иссохшим, потерявшим руки и ноги чешуйчатым скелетом бессмертия. Возможно, тогда я смогу обернуть этот мир, и укусив за хвост самого себя запустить творение вновь, а может быть уйду в другой, создавать новое, живущее без меня на своей, замкнутой планете. И на ней уже не будет таких цветов и деревьев, таких птиц и оленей, там будет что-то совсем другое.

 

И что-то подсказывает мне, что став из змея человеком, став частью собственного мира, я в конце концов вновь окажусь в своей пыльной темнице.

Комментариев: 0

Без заголовка

Я лучше сдохну, чем буду играть по чужим правилам в угоду своим паршивым чувствам. Пока будет разыгрываться эта драма я опять упущу более важное.

В моей стезе полезно терять гибкость и приобретать львиную принципиальность.

Комментариев: 0

Малодушие

Промолчать, сделать так, как сам не считаешь верным, убедить себя, что этот шаг правильный, и возвращаться к нему постоянно. Как тяжело с этим справиться, когда у тебя в руках есть власть и ответственность, причем ответственности гораздо больше, чем реальной власти.

Малодушие противопоставляется силе воли. В детстве и юношестве я был уверен, что у меня с ней проблемы, а потом как-то убедил себя, что все вполне себе. На уровне. Возможно даже на уровне чуточку выше, чем среднестатистический.

Иногда мне казалось, что некоторые мои действия и есть проявления силы воли, а на самом деле — ни чер та.

Ну и традиционно все это не имеет смысла.

Комментариев: 0

Без заголовка

Спасибо, что ты так вовремя всплываешь в моей голове. Это называется лучшие друзья)

Завтра рассказать Бауту про новый артефакт, Баста… Просто хотя бы увидеть.

 

И ее 6 листов лекций за ночь. Я люблю такую жизнь, когда ты наконец-то занят работой, а не самокопанием)

Комментариев: 0
Страницы: 1 2 3 4 5
Uroboros
Uroboros
сейчас на сайте
Читателей: 12 Опыт: 0 Карма: 1
Я в клубах
Уно Хогвартс Модератор клуба
все 3 Мои друзья